dmitgu

Categories:

1. Истязание детей – тяжкое преступление.

. К оглавлению . Показать весь текст .

Насилие и унижения, применяемые в отношении ребёнка, являются тяжким преступлением. И за данное преступление необходимо карать в не меньшей мере, чем за изнасилование взрослых. Ведь память об этом кошмаре из детства остаётся на всю жизнь, и должна быть социально дезавуирована фактом сурового наказания преступницы/преступника – тем более, если это преступная мать/отец, предавшая свой долг и ребёнка. Доводы, что «это не имеет продолжения – с взрослым (выросшим ребёнком) ведь уже не обращаются так» не имеют силы – потому что означало бы «разрешение» и на изнасилование детей. 

К тому же надо понимать, что не понятные первоначально ребёнку унижения типа принуждения его становиться на колени, оскорбления матерными словами, уничтожение того, что он любит у него на глазах и т.п. - становятся только хуже и осознанней с годами. Не надо вешать лапшу, что раньше «ставили на колени на горох» - там не было смысла раздавить личность ребёнка, а то можно и изнасилование приравнять к грубому сексу по взаимному согласию. Нет, тут мы имеем именно тяжкое преступление и наказание должно быть соответствующим.

«А, сравнил с изнасилованием, с бабой, ты же мужик, это не по криминальным понятиям, столь сильно нами уважаемым, сам напрашивался значит». Да, я сравнил с изнасилованием, речь идёт о ребёнке, даже если бы речь шла об изнасиловании, то про «сам напросился» в контексте «понятий» (то, что принимается среди балбесов за «понятия») и пускания слюней что «так можно» раз «напросился» означало бы, что в тюрьме воображаемые «воры» по воображаемым «понятиям» насиловали бы такого идиота с его педофильским фантазиям (заявляющего, что ребёнок «напросился») в зад.

А что тут много общего с изнасилованием, так общее есть у всех преступлений – хотя бы в том, что действия преступника идут против интересов и желаний жертвы. Но есть и различия с тем же изнасилованием – обычно в наше время истязания ребёнка со стороны матери/отца не имеют сексуальной составляющей. Если не смотреть с точки зрения какого-нибудь фрейдизма, конечно – который нечто сексуальное нигде не найти не может. Хотя преступления отца против сестёр Хачатурян имело, видимо, и эту составляющую – пока он сам не стал жертвой убийства от своих дочерей.

Кстати, не слышал, чтобы собирались проводить посмертный суд над самим Хачатуряном, хотя в подобных случаях это необходимо, на мой взгляд. Ведь общество, фактически, предало детей, и оставило их без защиты от длящегося и видимого окружающим тяжкого преступления – насколько можно судить по имеющейся в Интернете информации. И виновных в таком предательстве и оправдании методов «воспитания» Хачатуряна – весьма много. Нельзя оставлять их безнаказанными. 

Или случай, упомянутый мной в конце раздела 6. Дети – пример нынешнего отхода от антиэнтропийных принципов теоретической статьи об обществе, – когда ребенок умер от голода на цепи на глазах всей деревни, прикованный матерью. Если бы не умер – ведь никакого наказания и не было за это преступление. А оно и без смерти ребенка является тяжким, и оставляет неприемлемые разрушения на всю жизнь в душе человека, выросшего из ребенка – если истязание ребёнка оставлять безнаказанным.

Собственно, можно было бы сравнить тяжесть преступления истязания ребёнка и с изнасилованием мужчин (обычно «изнасилование» понимается именно как изнасилование женщины), но тут есть явная странность в понимании этого вопроса (пост)советским обществом – мешающим (пост)советскому человеку даже трезво думать об этом: Сам факт изнасилования мужчины в тюрьме понимается в обывательских мозгах как «опускание» не только по бандитским «понятиям», но это же чуть ли не признаётся «опусканием» и в глазах обывателя! И не надо рассказывать, что «невинных не насилуют» - мы все в чём-то виновны, так что – мы все «опущенные» что ли? И не собачье дело уголовника кого-то «наказывать», его дело – отвечать за тяжкое преступление (изнасилованию) которое он совершил в тюрьме (если совершил) – и не важно, кем был изнасилованный.

Более того, наказание за изнасилование должно ужесточаться, если это совершенно в местах лишения свободы – наглое взятие на себя роли судьи теми, кто сам осужден за преступления. И ещё должно усугубляться и «задним числом», если окажется, что жертва была осуждена по ошибке. Например: были люди, осужденные за преступления Чикотило. Не все они были расстреляны. Так вот, насильников тех, кто был неправомерно осуждён надо вообще расстреливать, или применять аналог расстрела при моратории на смертную казнь. Или и таких людей, которые были изнасилованы при несправедливой посадке, тоже кто-то считает «опущенными»? Если какой-то свободный человек ответит «да», то это удивительно угодливый прогиб перед уголовниками, во власти которых он даже не находится.

Тут я намерен разобрать только ключевые проблемы, возникающие из-за истязаний ребёнка. Я покажу, что оставление безнаказанным истязания ребёнка приводит к разрушению я-концепции индивидуальности человека. Это приводит (больше даже во взрослом состоянии) к утрате важного инструмента планирования, к невозможности последовательного выстраивания своей жизни во времени в рамках взаимодействия с обществом. При этом вне общества и против общества я-концепция индивидуальности может действовать вполне эффективно.

Заявленная в предыдущем абзаце проблема является ключевой, и именно она делает преступление истязания ребёнка (или изнасилование любого лица) тяжким преступлением. Есть и другие очень серьёзные проблемы в результате истязания ребёнка у выросшего из этого ребёнка взрослого, они частично были мной рассмотрены в заметке (из двух частей) «Психология длительных изменений. Пилюля не заменит учебу, а обман - реальность. Часть 1 Часть 2». Надо бы их переписать, и дополнить, но это второстепенный вопрос в деле криминализации преступления истязания детей на уровень тяжкого преступления. А в данной статье я привожу первостепенные и достаточные доводы – на мой взгляд – для такой криминализации.

Поэтому следующие 2 раздела (2-й и 3-й) в данной статье будут про я-концепции, чтобы понять, что разрушается при истязании ребёнка, чем заменяется и как всё это работает.

Затем разберём (4-й раздел), почему именно в отношении женщин было раньше всего признано, что изнасилование является тяжким преступлением – вне связи с материальным и даже физическим ущербом, что явно выделяет данное преступление из остальных категорий – как и истязание ребёнка.

Затем (5-й раздел) исследуем, почему изнасилование мужчин воспринималось в (пост)советском обществе в духе «сам виноват», почему (пост)советское общество является настолько чувствительным и даже отчасти лояльным к уголовной идеологии. А заодно разберём, почему идеология преступного (пост)советского сообщества является крайне бесчеловечной – выделяясь в этом даже на фоне других преступных идеологий «цивилизованных стран». 

И в конце (6-й раздел) рассмотрим аргументы в пользу придания обратной силы закону (необходимого, на мой взгляд) о тяжком характере преступления истязания детей.

И сразу скажу про наказания детей:

Родители и дети вообще должны урегулировать свои самые острые отношения через государство. Потому что насилие неприемлемо (если это не для пресечения насилия), но серьёзные наказания в некоторых случаях необходимы – что-то типа «гауптвахты» и подобного. И, к тому же, нужна проверка обоснованности серьёзных наказаний. Хочешь наказать ребёнка – заполни соответствующие документы. И у ребёнка должна быть такая же возможность в отношении родителя – с помощью ювенальных служб, когда он ещё не умеет писать и/или мало знает.

Изложенная смена формата отношений в семье в плане наказаний связана со сменой материальной и умственной формы жизни современного человека в сравнении как с «низами», так и с «верхами» прошлого. У «верхов» была возможность не физического и тем более не унижающего наказания своих детей, потому что тот же аналог «гауптвахты» легко можно было устроить в одной из комнат богатого жилья. А истязать «барчуков» не имели права ни их наёмные воспитатели, ни – в связи с вопросами чести – их родители из верхней страты общества.

«Низов» же теперь вообще нет как значимого явления по уровню умственного развития, поэтому их методы с физическими наказаниями, а тем более с унижениями – неприемлемы, так как ребёнок должен говорить «понял» не от страха, а по доброй воле, когда он действительно думал и разобрался. И наказания должны давать ему время думать, а не «вколачивать знания». 

«Умственная неприкосновенность» ребёнка не менее важна теперь, чем его половая неприкосновенность – потому что разум – глубоко социальное качество, которое практически непригодно вне общества в большинстве своих проявлений. И уничтожение уважения к мнению ребёнка и его личности – не менее тяжёлый ущерб, чем ущерб от преступлений против половой неприкосновенности. Именно ради защиты своего разума и условий для его работы представители высших страт общества в недавнем прошлом «ставили на кон» свои жизни во время дуэлей – что показывает исключительную важность «умственной неприкосновенности» для тех, кто занимается умственной деятельностью. А иных людей в наше время – почти нет. 

В то же время превосходные материальные условия жизни сейчас, не уступающие в остальном уровню «верхов» прошлого, не включают в себя избыточного количества помещений для жизни. Вот поэтому разумно использовать заменяющие их возможности инфраструктуры. За счёт инфраструктуры сейчас достигнуты многие блага для человека, которые раньше он мог иметь только в качестве своей частной собственности. Вот частью инфраструктуры должны стать и ненасильственные методы наказания – в том числе и для детей. В том числе – и аналоги «гауптвахт». 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.