Categories:

3. После детства

. К оглавлению . Показать весь текст .

А что получается с человеком после садистского детства? Если, конечно, в нём не сломали окончательно «аксиому любви» и он не влился ещё одним участником в какую-нибудь зомби-тим?

Те, кто не отделил себя от садистских родителей в своей душе и жизни, кто не противостоит этому злу и не старается его уничтожить на деле – те не могут обрести индивидуальность. Потому что твоя я-концепция не может содержать то, что ненавидит тебя. Любовь – это больше, чем чувство. Человеческое качество, которое невозможно без разума, без логики, без устранения логических противоречий внутри твоей личной теории. 

И вот я, как человек, который по своему складу добрый и лояльный к обществу, не мог просто так отделить того маленького, несчастного ребёнка от общества и матери, которое это общество представляет. Ты же изначально действуешь в рамках теорий, которые берёшь из общества, а они говорят: «Ты мразь и подонок, потому что так говорит твоя мать, а мы запрещаем тебе жаловаться». Это – чудовищно для я-концепции. 

Ты пытаешься рассматривать того маленького несчастного ребенка в качестве части своего «я», протяжённого во времени, но – вместе с ним ты тогда вынужден включать и садистскую мать и предавшее тебя общество. Это невозможно, теория противоречива и если её использовать, тогда тебе надо или стать зомби, или покончить с собой, или отказаться от стандартной я-концепции. Ведь если тот прошлый ребёнок не является частью твоего «я», то ты вчерашний с логической точки зрения – ничем не отличаешься и тоже – посторонний. И ты завтрашний – тоже не ты. 

Расскажу теперь про «практическое исследование» о решении подобных проблем – вроде как после случайного заражения учёного смертоносными бактериями с последующим отчётом учёного – раз уж он остался жив. 

Сразу скажу об исходной позиции и результате. 

Мать изначально воспринимается ребенком как часть его собственного «я» и с этим нет проблем, если детство нормальное. Но это не мой случай. «Люби себя», говорила эта нелюдь издевательски. В контексте моего садистского детства это означало «Люби и меня, твою маму, садистскую нелюдь». Ага, щаз. Я с какого-то момента ненавидел эту комбинацию. И ведь на что-то она рассчитывала, говоря в духе того, что потанцует на моей могиле? Не прямо, а «Вот если бы мой сын покончил с собой, я бы на его могилке потанцевала». Я у неё был единственный сын и она хотела, чтобы я её так порадовал? Ладно, не потанцует уже) И понятно, что включать такую нелюдь вместе с тем маленьким ребенком в состав своей я-концепции – невозможно.

Надо было вырвать себя из этой комбинации – с кровью и мясом, и при этом почти наверняка сдохнуть. Это стало ясно по итогам, а тогда я об этом не знал, впрочем, и выбора не было. 

А теперь о результате. Для «продление я» у меня такое объяснение: то, что является логическим продолжением твоих мыслей и дел – содержит и твой логический эквивалент и является таким немного абстрактным продолжением твоего я. 

Аксиома продолжения «я» — это или логический вариант, как у меня, а если на более популярном уровне, то – «аксиома любви». То, что тебе нравится в целом, притом реализуемое в реальности, ради чего ты живёшь – это и есть продолжение твоего «я». 

Но теория не может быть противоречива. И разрешения (фактического) на истязания детей она содержать не должна. И то общество, которое это разрешает – не должно существовать. 

Лишь признав нынешнее общество своим врагом в вопросе отношения к детям, признав, что оно предало меня – я смог отделить того маленького несчастного ребёнка от садистской матери и предавшего меня общества, а уже после этого восстановить свою я-концепцию. Последствия детства показывают, что истязание детей при безнаказанности преступления разрушает личность человека после такого детства. 

А чтобы создать свою личность – ему надо стать врагом общества – пройдя при этом через опасный период жизни с риском уйти в сферу криминала или погибнуть. Да и не способны в подавляющем большинстве случаев люди пройти этот путь. «Зомби» - типичный итог садистского детства при безнаказанности преступления, поэтому истязания детей – являются именно тяжкими и особо тяжкими преступлениями и должно быть представлены в УК именно в таком виде. 

Заявленная в предыдущем абзаце проблема является ключевой, и именно она делает преступления истязания ребёнка тяжкими или особо тяжкими преступлениями. Есть и другие очень серьёзные проблемы в результате истязания ребёнка у выросшего из этого ребёнка взрослого, они частично были мной рассмотрены в заметке (из двух частей) «Психология длительных изменений. Пилюля не заменит учебу, а обман - реальность. Часть 1 Часть 2». Надо бы их переписать, и дополнить, но это второстепенный вопрос в деле криминализации преступления истязания детей на уровень тяжких и особо тяжких преступлений. А в данной статье я привожу первостепенные и достаточные доводы – на мой взгляд – для такой криминализации.

Теперь о процессе преодоления проблем с разрушенной личностью:

Если я не могу выстроить я-концепцию индивидуальности в силу истязаний в период своего детства, то у меня есть только данное настоящее время и нет ничего, что было бы моим «я» вне этих настоящих рамок. Смерть? Так я вообще не существую вне рамок настоящего и труп там после настоящего или кто-то живой – никакой разницы!

Я выходил из дома не зная, вернется ли тот человек, который есть продолжение моей «траектории» (не моего «я») вечером домой живой или где-то будет валяться его труп. Искал ответ на вопрос о смерти, влезая в опасные ситуации, и был готов умереть сам, и убить кого угодно. Другое дело, что хороших людей мне убивать ни разу не хотелось. А плохие люди сразу отступали, мне даже голоса повышать не требовалось. Очень странное ощущение и очень странно, как я остался жив – не то, что в течение нескольких лет такой жизни, а хотя бы и за один месяц.

Здоровье, кстати, я себе тогда здорово испортил, не из-за конфликтов, кстати, а купаясь в пруду среди льдинок без тренировки, испытывая какую-то опасную «химию», изучая, является ли мой организм чем-то вроде машины, за травмами которого я могу наблюдать «со стороны», не обращая внимания на боль и т.п.

На уровне мгновения оказалось, что просто интересно думать о будущем, изучать вопросы, получать информацию и т.д. Иначе настоящее без всего этого представления о времени и «траекториях тел» - слишком скучное. И никакой примитивный экстрим не заменит изощренности и разнообразия мыслей. А о себе думать или о других – кого или что ты любишь – не имеет значения. Не в «я» дело, а в том, что о каких-то «траекториях тел» интересно думать и заботиться – независимо от того, есть ты там, в будущем, или нет.

И вот такое осознание того, что ты любишь «с чистого листа» постепенно позволило мне и в своём детстве отделить несчастного, но очень умного и хорошего ребенка от той мрази, в руки которых он попал – в том числе и от тех мразей в обществе, которые предавали этого ребенка и требовали от него соглашаться с преступлениями против него. Такие мрази не должны ходить на свободе. 

Тот, над кем издевались садистские родители (или родитель) и кто не сдался и стремиться к устранению подобных нелюдей из общества – тот подвергается нападкам, самым гнусным от моральных уродов антиювенальщиков. И этим моральным уродам ничего не стоит вредить детям этого человека – чтобы вопить затем «вот ты же не смог уберечь своих детей!». Поэтому, чтобы заводить детей в таких условиях, нужно иметь высокую степень защищенности – жену из числа единомышленников и высокое социальное положение хотя бы. Ничего такого у меня нет. А без этого заводить детей я не решался и не решусь, видимо. Это просто ответ на претензии от «практиков». «Теоретики» тоже нужны, потому что если бы практики соображали, то мне не пришлось разбираться со всем тем дерьмом, которое они устраивают в отношениях с детьми.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.